Совсем скоро в Минск с авторской встречей приезжает художник по костюмам, автор книг и тг-канала “Кинокостюм для чайников” Анна Баштовая. По заданию редакции стилист Регина Полейчук и Анна «встретились» между съемками и поговорили о том, как подбираются образы для героев фильмов, какие курьезы случаются в работе художника по костюмам и почему предметы одежды из кино становятся культовыми
– Анна, что влияет на ваш выбор проекта – режиссер, сценарий или все вместе?
– В первую очередь сценарий. Потому что бывает классная команда, но я читаю его – и мне уже неинтересно. Понимаю, что как зритель не стала бы смотреть снятый по нему фильм. Конечно, с таким я не буду работать. Я хочу гореть проектом, над которым работаю.
Возможно, сценарий хороший, но жанр не мой. Например, к историческому кино из 17-18 веков, когда нужно воссоздать костюмы той эпохи, душа не лежит. Конечно, «Мария-Антуанетта» Софии Копполы не в счет – тут художнику по костюмам дали простор для фантазии. А реконструкция – это точно не мое, я люблю придумывать образы «с нуля».
Или какая-то очень мрачная история, например, «Слово пацана»: мне очень нравится и сам проект, и костюмы, но это совсем не моя жанровая история.
Мне, как художнику интересно, работать с гиперболой. Поэтому мне нравятся сказки. Люблю очень много цвета в кадре, причем широкой цветовой палитры. Люблю принт (клетку, горошек), немного с уклоном в ретро, но очень яркое ретро.
Поэтому да, сначала сценарий.
Классный режиссер, команда – это второе, на что я смотрю. Всегда хочется работать с единомышленниками – с людьми, с которыми у тебя схожие вкусовые предпочтения, видение красоты, подход к работе. Мне ближе те, кто, с одной стороны, горит кино, а с другой – бережно относится к команде. Для меня важно, чтобы на проекте царила дружественная атмосфера.
– Как вы работаете с командой при создании костюма? Кто оказывает наибольшее влияние на вашу работу – режиссер, оператор или непосредственно актер?
– Очень по-разному.
Некоторые режиссеры имеют четкое видение, чего они хотят. Они чувствуют фактуру героев и нередко приходят со своими идеями.
Есть режиссеры, которые полностью отдают тебе на откуп создание образов, костюмов и только время от времени одним глазком подглядывают, что ты делаешь. Но чаще это симбиоз первого и второго.
Актеры тоже вносят свою лепту. Да, одни соглашаются на то, что мы придумали с режиссером. Мы делаем примерку – и человек пошел работать дальше. Но есть и такие, кто активно участвует в создании образа, приходит со своими идеями. Во время чтения сценария у них уже возникает представление о том, как выглядит герой. И дальше примерка за примеркой мы фантазируем, придумываем – в результате рождается совершенно новый образ на стыке идей режиссера, моих, актера.
Бывает и такое, что я читаю сценарий, когда актеры еще не утверждены, – и у меня рождается один образ. А потом вижу человека и понимаю, что с ним вся придуманная мной история не работает, ведь каждый актер привносит в образ свою энергетику. Тут приходится полностью менять концепцию.
– Случалось ли, что в процессе работы над костюмом менялся характер персонажа или, возможно, какая-то вещь меняла сцену?
– Точно нет, потому что характер персонажа прописан в сценарии, а я следую за ним. Я ведь выбираю хорошие сценарии!..
Бывает, что костюм просто немного помогает актеру войти в роль, подсказывает характер персонажа. Или помогает зрителю лучше понять героя.
Например, в первом сезоне сериала «Волшебный участок» героиня по фамилии Краснова везде появляется в сережках-мухоморах. Девушка работает обычной секретаршей в полицейском участке. Сначала непонятно, почему она носит такое экстравагантное украшение. Но к середине сезона выясняется, что она дочка Бабы Яги. Это такой спойлер – я через образ дала зрителям намек (в сценарии этих сережек не было), что персонаж немного сказочный, с придурью. Еще и фамилия Краснова, поэтому мне хотелось добавить красного цвета в ее костюм.
– Каждая съемочная смена – это микс разных рабочих моментов, недосыпа, форс-мажоров… Какая смена/курьезный случай на площадке больше всего вам запомнились?
– Какие-то курьезные случаи в голову не приходят, хотя их точно было много. Расскажу о самом запоминающемся проекте – это сериал «1703», где из 80 съемочных смен 70 были ночными. Причем, во время белых ночей в Санкт-Петербуге.
Нормальные люди обычно так не делают, поэтому многие актеры крутили пальцем у виска – мол, угробите себя с таким графиком. Забавно, но мы просто полностью перестроились под ночной образ жизни. Как вампиры, спали днем, а работали по ночам. В 7 утра мы возвращались после съемок в отель, ложились спать, а в 3-4 часа дня просыпались, завтракали и к 7 вечера ехали на смену. В какой-то момент стало казаться, что мы все живем в некой параллельной реальности, не пересекаясь с остальным миром. Город засыпает – просыпается наша съемочная группа. Вот это, наверное, запомнится на всю жизнь.
– Мода и кино всегда были взаимосвязаны и влияли друг на друга. Дизайнеры вдохновлялись фильмами и обыгрывали образы героев в своих коллекциях, а художники, в свою очередь, с интересом смотрели на подиум и забирали образы в кино. Но сейчас в Saint Laurent пошли еще дальше и запустили свой продакшн – бренд уже успел создать в сотрудничестве с режиссерами несколько картин, в которых задействовано много вещей модного дома. На ваш взгляд, это хорошая коллаборация или больше похоже на длинный рекламный ролик бренда?
– Это прекрасная инициатива, абсолютно замечательная! Я за ней наблюдаю все это время с большим восхищением. Чем больше возможностей поддерживать молодых авторов, независимое кино, кино без больших бюджетов, сложное и красивое кино – тем лучше. Поэтому любая такая инициатива прекрасна, а зритель пусть сам решает, что смотреть или не смотреть.
– Есть ли у вас в планах снять полный метр и с кем из режиссеров вы хотели бы над ним поработать?
– Полный метр у меня уже есть! В ноябре на экраны выходит сказка (а я люблю работать над сказками), которая называется «Яга на нашу голову». Со Светой Ходченковой в роли Бабы-яги и Юрой Колокольниковым в роли Кощея. И мне хотелось бы больше полных метров. Если посчитать хронометраж сериала, например, 8 серий по 50-60 минут – это, по сути, 4 полных метра. Подготовительный период, потом съемка – и ты на полгода выпадаешь из жизни. Поэтому над полными метрами сильно проще работать.
Пока не знаю, с кем из режиссеров я хотела бы сотрудничать. Наверное, с кем-то юным, прытким и необычным. Думаю, что с этим человеком я еще не знакома. Поэтому пока присматриваюсь к новым интересным режиссерам.
– Я знаю, что вам импонируют работы Милены Канонеро, ее сотрудничество со Стэнли Кубриком, Уэсом Андерсоном. А есть ли кто-то из молодого поколения художников, чье творчество вам интересно?
– В мировой практике так сложилось, что представители всех цехов киноиндустрии (кроме режиссеров) – операторского, художников по костюмам, по гриму, художников-постановщиков – это в большинстве своем люди 40+. Это такие профессии, куда приходят уже мастерами.
Если посмотреть церемонию вручения премий «Оскар», то в этих номинациях на сцену всегда поднимаются люди, скажем так, уважаемого возраста, которым 55, 60, 70 лет и выше. Их не назовешь пожилыми, потому что все киношники буквально до самой старости, хоть до 100 лет, – как дети-подростки, с горящими глазами и жаждой жизни и приключений. Иначе бы они в кино не работали.
Из художников по костюмам, действительно, очень люблю Милену Канонеро. И, пожалуй, еще больше люблю Сэнди Пауэлл – она будет помладше Канонеро, но тоже далеко не юная барышня. К остальным, более молодым, пока приглядываюсь.
– Сейчас столько перезапусков культовых сериалов/фильмов, чьими героинями мы вдохновлялись. Например, «And Just Like That» («И просто так», сиквел сериала «Секс в большом городе») или продолжение «Дьявол носит Prada». Над проектами работали коллеги и преемницы легендарной Патриции Филд, но, на мой взгляд, магии не случилось. Как вы думаете, что на это повлияло?
– Мне кажется, что образы становятся культовыми, когда становится культовым сам продукт. Берем, условно, «Pulp Fiction» («Криминальное чтиво») Квентина Тарантино. Когда вышел фильм, образ героини Умы Турман, Мии Уоллес, – ее белая приталенная рубашка с черными брючками – сразу стал культовым. Он активно повлиял на моду конца 1990-х. Но если бы этот фильм не стал культовым или если бы так одели героиню сериала, не имеющего международного статуса, то никакой образ не стал бы культовым.
Честно говоря, «And Just Like That» я дропнула еще на первом сезоне – где-то на четвертой серии поняла, что больше не могу на это смотреть. И у меня большие вопросы не к художникам по костюмам, а к сценаристам. Мне кажется, что был бы хороший сценарий – получились бы и образы. Классные костюмные решения я там увидела, но в целом сериал не впечатлил.
По поводу продолжения «Дьявол носит Prada 2»… Я вижу разные обзоры, возмущенные комментарии в интернете, что образы скучные и все такое. Но мы еще не видели проект. Давайте сначала дождемся его и посмотрим, что нам там покажут. Образы нельзя рассматривать без контекста, а мы пока не знаем, какая стояла сценарная задача.
– Анна, если бы вы могли перевоплотиться в одну из героинь кино или сериала, кто бы это был?
– О, сразу столько вариантов в голове… Отвечу так. Я очень люблю золотую эру Голливуда, когда в костюмы вкладывали гигантские деньги. Думаю, таких вложений больше не будет никогда. В то время каждая киностудия стремилась как можно ярче и роскошнее одеть актрису, с которой у нее был заключен контракт. Отсюда это вечное соревнование, кто круче – Грета Гарбо или Марлен Дитрих (они принадлежали разным киностудиям).
Я бы выбрала Марлен Дитрих — безумно люблю ее брючные костюмы, цилиндры и всю эту стилистику. Мне она близка. Дитрих одной из первых женщин появилась на экране в брючных мужских костюмах, фраках, при этом выглядела очень женственно, сексуально. И это был серьезный прорыв, такое новаторство в кино. Поэтому да, я бы хотела примерить на себя образ Марлен Дитрих.
_______________________
Текст: Регина Полейчук
Фабрика Брендов